ТАЙМЕР/ Глеб Жеглов и Володя Шарапов. Двойная судьба. 27.03.2021

90-летию со дня рождения А.И. Вайнера посвящается

Фильм о Жеглове и двойная судьба Шарапова

90-летию со дня рождения

А.И. Вайнера посвящается

«Место встречи изменить нельзя» - любимый фильм нескольких поколений. Образы персонажей стали нарицательнми, реплики – афоризмами. Но не все знают, что сначала появился роман братьев Вайнеров «Эра милосердия». Он и лег в основу картины, причем почти без изменений. Почему же тогда Вайнеры оказались так недовольны, что сперва настояли на удалении своих имён из титров? Давайте разберемся.

Сюжет

«Правопорядок определяется

не наличием воров,

а умением властей

их обезвреживать!

Вот так и не иначе!»

(Глеб Жеглов, «Эра милосердия»)

Послевоенная Москва, 1945 год. Фронтовик Владимир Шарапов, направлен для прохождения дальнейшей службы в милицию. Его юридические знания несовершенны, поэтому для стажировки его назначают в одну из оперативных групп из отдела по борьбе с бандитизмом (ОББ) Московского уголовного розыска (МУР). Группу возглавляет опытный сыщик Глеб Жеглов. Муровцам предстоит ликвидировать банду «Чёрная кошка»: после каждого дела уголовники оставляют на месте преступления либо живого чёрного котёнка, либо изображение кошки.

Параллельно группа расследует убийство Ларисы Груздевой. Жеглов недоволен, что приходится отвлекаться на расследования преступлений не по направлению основной работы и поэтому часто пререкается с руководством. Но, будучи упорным в достижении поставленных целей и уже назначив для себя главного подозреваемого, он с азартом берётся за работу, полагая, что дело простое. Однако дело об убийстве и дело банды «Чёрная кошка» связаны между собой…

Исторический контекст

«Для надзора за нами,

писателями и журналистами,

в то время существовала

целая государственная система»

(Эдуард Хруцкий)

70-е годы в СССР - время «застоя», но в культурной сфере происходила настоящая борьба. Писатель Эдуард Хруцкий называет эту борьбу «цензурным маразмом», и не без причины.

В 1972 году последовал запрет на показ негативных сторон советской реальности: духовно, морально и физически искалеченные люди не должны были попадать на экран. И никакого символизма: все максимально упрощено, понятно, однозначно. Главный принцип - «герой должен быть, как все».

В таких непростых условиях и была создана в 1975 году «Эра милосердия». «Вайнеры уже были очень знаменитыми людьми, когда начали работать над „Эрой милосердия“. Я считаю — это их главный роман. Победа над цензурой произошла ещё и потому, что роман вышел в „Воениздате“. Военную цензуру не интересовал моральный облик сыщиков, их интересовало, нет ли в романе военных тайн — описания нового танка или дислокации войск. Ничего этого в романе не было» (Эдуард Хруцкий).

Смог угодить цензуре и фильм, который был приурочен ко Дню милиции 10 ноября. Несмотря на то, что выход фильма задержали из-за замечаний комиссии («Вы с ума сошли? Хотите, чтобы весь Союз неделю говорил о ворах и проститутках?»). картина была встречена массой положительных и восторженных отзывов. Была и критика, в том числе от совета ветеранов МУРа: «Характерными особенностями наших сотрудников всегда был точный расчёт, высокое профессиональное мастерство, идейная закалённость, их отличала строгая дисциплина. На экране эти качества стушёваны» («Комсомольская правда»).

Экран VS книга

«Наше телевидение требовало резко:

Выбросить слова «легавый», «мусор» или «мент»,

Поменять на мыло шило, шило — на стамеску,

А ворьё переиначить в «чуждый элемент»

(В.С. Высоцкий, «Братьям Вайнерам»)

Не только «стушёваны», но и изменены или вырезаны оказались целые эпизоды и линии романа. Ходить далеко не надо: почему фильм переименовали, а не оставили «Эрой милосердия»? Это произошло после окончательной корректировки сценария, в результате которой поменялась и основная мысль. В «Месте встречи» весь сюжет построен на ликвидации банды и закольцованности: где в начале обнаружили знак «Чёрной кошки», там в конце фильма арестовывают и всю банду. «Вор должен сидеть в тюрьме» - таков посыл фильма. В «Эре милосердия», основная идея в другом: несмотря на то, что война закончилась, многие не могут вернуться к мирной нормальной жизни. Воры, проститутки, убийцы – они носят маски добропорядочных людей, являясь кровоточащей раной нашего общества («…как много сил затрачивают люди, чтобы выглядеть не тем, кем они являются в жизни на самом деле» - Володя Шарапов, «Эра милосердия»). И даже такие «лучи света в тёмном царстве», как Шарапов и Жеглов, не могут вылечить общество, как бы не старались, поэтому остаётся только надеяться и ждать. («По моему глубокому убеждению, преступность у нас победят не карательные органы, а естественный ход нашей жизни. Человеколюбие, милосердие» - Михаил Михайлович Бомзе, «Эра милосердия»).

Теперь к вырезанным и изменённым моментам. Некоторые моменты (например, занятия карате всей группой или выезд на картошку) действительно удалось опустить без вреда для сюжета. Но были эпизоды, которые лучше было бы раскрыть и показать, как в оригинале.

Например, линия с Левченко, рядовым товарищем Шарапова. В «Эре милосердия» нам время от времени дают описание их совместных военных подвигов. Становится понятно, почему Левченко важен для Шарапова, и авторы делают так, чтобы появление Левченко в составе бандитов «Чёрной кошки» оказалось для нас, читателей, полным шоком. В «Месте встречи» эти подвиги не показываются вообще и сокращены до намёков в личном разговоре на чердаке. Когда же нам показывают Левченко за столом и удивление Шарапова, мы не понимаем, что происходит. Мы не понимаем, что это вообще за человек, - ведь в предыдущих эпизодах он не появлялся. Да, долгие переглядки Левченко с Шараповым говорят нам о том, что они знакомы друг с другом и, наверное, у них давние счёты. Окончательно всё становится ясно только после чердачной исповеди, но не происходит никакого эффекта неожиданности, как в книге.

Не менее серьёзное решение – изменение концовки. В книге Варя Синичкина, возлюбленная Шарапова, трагически погибает при исполнении обязанностей. Подробно описываются его эмоции: «Варя, это я должен был сегодня погибнуть, но я же вернулся! Ты обещала дождаться меня, Варя!..». И в конце, сломленный и подавленный её смертью, он набирает номер и просит связать его с родильным домом им. Грауэрмана, где они с Варей оставили брошенного младенца. В фильме же концовка абсолютно другая, счастливая. После смерти Левченко, Шарапов приезжает в родильный дом им. Грауэрмана, чтобы усыновить найдёныша, но малыша забрали ещё до приезда Шарапова. Придя домой, он застаёт идиллию: Варя с этим найдёнышем на руках.

Наверное, изменение концовки связано с тем, что не хотелось омрачать праздник, к которому был приурочен фильм. Но оно сильно поменяло линию персонажа. И в «Эре милосердия», и в «Месте встречи» Шарапов разочаровывается в работе милиции («— Ты убил его, — упрямо повторил я / — Да, убил и не жалею об этом. Он бандит, — убежденно сказал Жеглов. Я посмотрел в его глаза и испугался – в них была озорная радость»). Но в фильме мы не ощущаем этого разочарования в полной мере. Да, он потерял товарища, но его дома ждёт счастливая семья, так что Шарапов больше выиграл, чем проиграл. В книге же работа забирает и товарища, и любовь, – всё, что было. Образ сломленного Шарапова из «Эры милосердия» намного ярче: «И обрушился на меня страшный крик наших пяти неродившихся сыновей, жалобно плакал маленький найденыш, который должен был принести мне счастье, кружилась Варя со мной в вальсе, и глаза ее полыхали передо мной, и я помнил сердцем каждую ее клеточку, и добрые ее мягкие губы ласкали меня, я слышал ее шепот: «Береги себя», и руки мои были полны ее цветами, которые она поднесла мне в ноябре, в самую страшную ночь моей жизни, уже мертвая».

Актёры

«Прочти, прекрасная роль на тебя»

(С.С. Говорухин)

Изначально братья Вайнеры не приняли «Место встречи», поскольку были не согласны с режиссёрским вмешательством и видением: «Нет, ребята, снимите наши фамилии с титров, мы под этим подписываться не хотим. Мы писали роман не про Жеглова, главу МУРа, а про Шарапова, фронтового офицера, который попал в милицию, увидел, что там творится. Он начал с этим бороться, с произволом жегловским, а вы тут такое наворотили». Но, увидев, что фильм был радушно встречен массовым зрителем, попросили вернуть их фамилии в титры.

В первую очередь, зрители были в восторге от актёрской игры, в частности от Владимира Высоцкого в роли Глеба Жеглова. «Кто, если не он?» - до сих пор вопрошают фанаты в ответ на критические отзывы. Варианты, конечно, имелись, но никто уже точно не может сказать, сам Высоцкий ли после прочтения романа застолбил себе роль или же Станислав Говорухин лично порекомендовал ему принять участие в съёмках. Пробы были в любом случае, пусть и чисто для формальности: «Шансов у тебя никаких, это роль Высоцкого. Просто нужен конкурс» (Евгений Стежко о кинопробах). Также Высоцкий успел поучаствовать в съёмках и в качестве режиссёра, когда Говорухину нужно было уехать на кинофестиваль в ГДР, и даже вносил изменения в сценарий (именно он придумал разместить на двери кладовой увеличенную фотографию Вари Синичкиной). Пусть он и не соответствует портрету книжного Жеглова, Жеглов из фильма полюбился всеми на долгие годы.

Что же касается Владимира Конкина, то этот актёр был принят на роль по инициативе Станислава Говорухина. Сами братья Вайнеры были против такого Володи Шарапова. По их мнению, Шарапов, бывший разведчик, зачастую возвращавшийся «с языком на плече», не мог выглядеть так, как выглядел Конкин. Но, увидев, что сопротивляться мнению Говорухина бесполезно, скрепя сердце, согласились.

Итог

«Последнюю серию

у нас на шахте в общей

нарядной смотрела почти вся смена

по окончании рабочего времени.

Отложив в сторону все свои дела,

в том числе и личные, не считаясь

с усталостью, люди с нетерпением

ждали финальной части»

(отзыв о премьере фильма)

Несмотря на все неприятные нюансы, «Место встречи изменить нельзя» – настоящая легенда советского кинематографа, да и всей той эпохи в целом. Ее следы и отклики можно встретить и в современном фольклоре, и в искусстве. И, хотя наивно в наше время надеяться на наступление эры милосердия, давайте постараемся верить, что сохранять веру в то, что Шараповы и Жегловы всё же есть в нашем обществе. Пусть их и трудно заметить.

Полина Гнедыш